Женщина тоскует в одиночестве.

Женщине тепла и ласки хочется.

Чтобы тело, как весной колосья,

Дивным соком жизни налилося.

 

Чтобы на губах играла радуга.

А глаза, как гроздья виноградные,

Щедро возвращали солнце людям

И признаньем полнились: «Мы любим…»

 

Не грусти, родная, час пробьет,

И судьба сама тебя найдет.

 

Вся наша жизнь − сплошная суета.

Но взгляд, скользнувший по лицу любимой,

Вдруг, обожжет однажды седина.

И на тебя обрушится лавиной.

Тоска и боль о том, что не вернуть

Блеск глаз и трепет первого свиданья.

И не смахнет с ресниц росинки слез,

Как в дни былые, робкое признанье.

 

Но чем помочь, как отвести беду?

Неужто, все так мрачно и сурово?

Будь рыцарем! Люби свою жену!

Круша беды незримые оковы,

Ты помни -  и под снегом зелень есть,

Но без тепла ей никогда не цвесть.

 

 

Желанье быть любимой, словно плод,

Который Еву соблазнил однажды.

Он, правда, не запретен и не тот,

Но кто не устоял, жалеет дважды.

 

Во-первых, что избранник не Адам,

Единственный мужчина без изъяна,

А во-вторых, что жребий Еве дан

Нести клеймо позора и обмана.

 

И с той поры все Евы таковы,

Ну а Адамы где же, где они?

Друг мой, белая ромашка,

Ты влюбленных поддержи,

Истекая лепестками,

Грусть иль радость предскажи.

 

Мне от милого не надо

Ни подарков, ни похвал,

Только б знать, что он другую

Не ласкал, не целовал.

 

И как только мне ромашка

Нагадала: «Любит друг»,

Засверкал улыбкой медной

Солнца вычищенный круг.

 

И так звонко над рекою

Вывел песню соловей,

Что вода, забыв про берег,

Устремилася за ней.

 

Я давно, друзья, мечтаю

О любви большой такой.

Соловьиной песней, милый,

Позови меня с собой.

 

 

Завидуют часто жене офицера:

«Какая прическа, какие манеры,

Какие наряды,  какие фасоны!»

Злословят завистницы:

«Жены при доме».

 

Вам руки целую я, женщины милые.

За трудную вашу любовь лебединую,

За мужество ваше, и ваше терпение.

Вам в чине любом быть женой назначение.

 

Армейские будни – нелёгкое дело.

И женщине, пусть поначалу несмело,

Приходится будни осваивать эти.

Жена офицера, за всё ты в ответе.

 

Вам руки целую я, женщины милые.

За трудную вашу любовь лебединую,

За мужество ваше, и ваше терпение.

Вам в чине любом быть женой назначение.

 

 

Всегда быть готовой к нелегкой дороге,

Ждать мужа, когда он уйдет по тревоге,

Когда, попрощавшись, не знаешь, наверное,

Придется ли снова прижаться к шинели вам.

 

Я руки целую вам, женщины милые,

За трудную вашу любовь лебединую,

За мужество ваше и ваше терпение.

Быть только женой − нет трудней назначения!

 

 

Дай мне руку скорей,

Посмотри в глаза.

Друг без друга, родной,

Нам никак нельзя.

 

Друг без друга для нас

Не придет весна.

В сердце путь не найдут

Нужные слова.

 

Будет снова рассвет,

Только не для нас.

Так зачем же с тобой

В ссоре мы сейчас?

 

На ладони − ладонь,

И к глазам − глаза.

Друг без друга, родной,

Нам никак нельзя.

 

Обессиленная, но счастливая,

Ты лежишь, теряя счет часам.

Только липким облаком испарина

Покрывает лоб твой и глаза.

 

Тело – рана. Ты сама не знала,

Как все это сможешь пережить.

Мысль тебе одна лишь помогала −

Твой ребенок должен, будет жить.

 

Он живет. Он миру посылает

Только что рожденный первый крик.

Слышишь, мать, девчонка молодая,

Это он с тобою говорит.

 

Ты пока не знаешь, что ответить,

Но, взглянув из-под усталых век,

Понимаешь, что родился самый

Близкий и любимый человек.

 

Впереди нелегкая дорога,

Но уже звучит походный марш.

Сердце матери, ты мужество, я верю,

Малышу в наследство передашь.

 

Любимых мы не выбираем.

Они даруются судьбой,

На нас обрушиваясь маем,

Теплом, черемухой, грозой.

 

Отмечен был и я когда-то

Извечным, трепетным «люблю».

С тех пор, презрев грозы раскаты,

Я цвет черемуховый рву.

 

Как бы жизнь ни ломала, ни била,

Всё ж не стоит её разлюбить,

И, пройдя чрез страданий горнило,

Нужно просто плохое забыть.

 

Солнце каждое утро восходит,

Птицы каждое утро поют,

И судьба где-то рядышком ходит.

Позови – и услышишь: – Я тут!

 

Нет милее и краше подруги.

Нет желанней, даст Бог и добрей!

Так расправь же надбровные дуги,

Постригись, щёки гладко побрей,

Приоденься, осанку расправив,

Веселее на мир посмотри.

Для души нет страшнее отравы,

Чем тоска от зари до зари.

 

Будешь жить ты крылато и звонко,

Если только полюбится вновь,

Небо, речка, красавица зорька

И глаза, где не гаснет любовь.

 

Как мне хочется видеть тебя,

Слышать голос, охрипший от счастья,

Словно горести все и напасти

Вдруг исчезли, за тучу зайдя.

 

Пусть прольются они не на нас,

Пусть прольются они не сейчас.

Пусть истают под жарким лучом,

Или пусть захлебнутся дождём.

Пусть стреляет по туче спецназ

Всех любимых и любящих глаз,

Чтоб напасти и горести те

Раскололись, как лёд по весне,

И, пронзённые жарким лучом,

Рухнув вниз, захлебнулись дождём.

 

Разлука моею подружкою стала.

Её я уже не боюсь.

Мой милый, ты помнишь, тебе я сказала:

− Прекрасно сама обойдусь.

 

С годами виднее былые ошибки.

С годами ровнее наш путь.

Сама, обрывая все нити, как нитки,

Решилась судьбу я спугнуть

 

Но, если однажды, ты вспомнишь, случайно,

С любовью, былой наш союз,

Я в облаке белом, как в платье венчальном,

Сама пред тобою явлюсь.

 

И пусть ничего я уже не исправлю,

С другой доживаешь свой век,

За то, что ты есть, я Всевышнего славлю,

Мой милый, родной человек.

 

 

Себе всё время отдавать,

О близких отложив заботы?

Забыть отца родного, мать?

Господь, помилуй, что ты, что ты!

 

За что так хочешь наказать?

Не Ты наказываешь. Сами

Себе мы часто роем ямы,

Тебя же просим ОПРАВДАТЬ.

 

Не нужно в муках извиваться,

Чтоб с эгоизмом распрощаться.

 

Когда мне больно за других,

Я боль свою не замечаю.

Как важно оказаться с краю

И в нужном месте в нужный миг.

 

Быть эгоистом скучно очень.

Как будто за окошком осень,

Развесив ниточки дождя,

Тоскою штопает меня.

 

Так для чего тогда им быть?

Уж лучше о себе забыть!

 

 

Как спасательный круг, обнимаю я дочь.

Тихо шепчет она: − Если только помочь

Я могу тебе чем-то, скажи, не молчи.

Я люблю тебя, мамочка! Светом в ночи,

Тихой музыкой, шёпотом листьев в саду,

Лаской летнего ветра к тебе я приду.

 

Поцелуй на щеке. Гладит спину рука.

Стала взрослой родная малышка моя.

 

Как спасательный круг, обнимаю я дочь…

Как хочу я тебе, дорогая, помочь!

 

Сверкает день, как праздничная брошка,

И птицы так безудержно поют.

А за порогом ждёт бродяга-кошка,

Надеясь на участье и приют.

 

Всё хорошо! Ведь счастье так возможно,

Когда Творец нам шлёт свою любовь,

Когда кому-то в радость и несложно

К ногам прижаться нашим вновь и вновь.

Я хочу, чтоб людей делили

На хороших или плохих.

Я хочу, чтоб о них судили

По делам, без ложных шумих.

Правда, чтоб, младенцем не хилым,

С криком боли за люд земной,

Только так нас грешных делила:

На «хороший» или «плохой».

 

 

Моё сердце осталось лежать на дороге

Той, которая нас разлучила  навек.

День сменяется днём, как страница в прологе,

За которым мир сомкнутых намертво век.

 

Мой родной! Я тебя ведь ни в чём не виню.

Что есть жизнь? Дорогое, по сути, меню.

Только нам ли заказывать время подачи?

Каждый платит, однажды, по счёту без сдачи.

Переполнено сердце печалью.

Как же так, отчего, почему

Всё, о чём мы так долго молчали,

Оказалось теперь на кону?

 

Ставки сделаны. Слух отторгает

Не волчок – скорой помощи вой.

Как пороша, дыхание тает,

А слова ты уносишь с собой.

 

Всё, о чём мы так долго молчали,

Оказалось теперь на кону.

Я одна в беспросветной печали

В неизвестности молча тону.

Не ищи мои губы,

Не целуй мне глаза −

Непролитой тоскою

В них застыла слеза.

 

В плен взяла меня песня,

Нежным словом звеня,

О любви рассказала,

От тебя увела.

 

Я теперь в непокое.

Как любить мне тебя,

Если ты этой песни

Не узнаешь слова.

 

Если мне не повторишь

Песни этой мотив,

Чтобы поняло сердце,

Кто мне дорог и мил.

 

Меня ласкает майское тепло,

Как губы неуемные мужчины.

И что-то позабытое давно,

На волю рвется из житейской тины.

 

И манит в голубую круговерть,

Зовет под алым парусом промчаться,

Струною сердца каждой прозвенеть,

С шальной мечтою снова повстречаться.

 

И если я способна хоть порой

Испытывать подобное волненье,

Седин моих, любимый, не считай,

Пройди со мной сеанс омоложенья.

 

Роднее стали мы и ближе,

Когда расстались навсегда.

Теперь общаемся без визы,

Без лишних «как», «зачем», «куда».

 

Без ссор, упрёков, чувств натужных.

Всё кануло, судьбу подмяв.

И всё-таки остаться нужным

Сумел, меня ты потеряв.

Не просто нужный разговор начать,

Но во сто крат труднее промолчать!

 

 

Что глупец, что мудрец -

Одинаков конец.

Для чего ж суета

И души маета?

 

- В чём, скажи, интерес?

- Интересен процесс!

Ты вошла неслышными шагами,

Прикоснулась к моему плечу.

Расплескалось неба ширь над нами

И душа откликнулась: −Лечу!

 

И твоя душа навстречу рвётся.

Нас укрыла неба синева.

Облако навстречу нам смеётся

И плетёт в подарок кружева.

Пела мамочка моя:

 − На высоком мосте

Догоню я свои годы,

Приглашу их в гости.

 

Но умчались годы вскачь,

Словно ветер в поле.

Хоть зови, хоть пой, хоть плачь −

Не вернуть их боле.

 

Что ж отчаиваться так!?

Если потерял пятак −

Доставай скорей другой.

Лишь бы не был он худой.

 

А коль вышли пятаки,

Никого, брат, не вини.

Тратим-то  мы сами…

Так вот и с годами!

 

 

Незваным гостем мне явился сон:

В твоих объятьях сладко замираю,

Знакомых чувств, заслышав перезвон,

Я к разуму отчаянно взываю.

 

Мне не впервые сдерживать себя.

Твои ж объятья так нежны и пылки.

И я молюсь, страдая и любя:

−Не выпустить бы джина из бутылки!

 

А рана кровоточит и болит.

Похоже, ей уже не затянутся.

И остаётся горестно вздохнуть,

И, с сердцем взбунтовавшимся, проснуться.

 

1

 

Что толку рассуждать нам о любви,

Когда её зови иль не зови,

Так редко быть любимым удаётся,

Как будто  кто-то нам в лицо смеётся.

 

Любовь не бандероль и не посылка.

Готов любить ты долго, нежно, пылко –

Поразмышляй, пожалуйста, о том,

Чем будешь душу наполнять и дом.

 

Уже готов ответ? И что же это?

Ах, поцелуи, розочки, конфеты.

Но есть ли вкус и  смысл в любви такой?

Подумай, поработай головой!

 

2

 

Вкус поцелуя! Есть он или нет?

Язык и губы – это не конфетка!

Но, как подметил кто-то очень метко,

Жуют, однако, их. И не секрет,

Что поцелуем этот акт зовётся.

Дышать с трудом при этом удаётся.

Заметим сразу − это очень  лично.

Пусть даже не всегда гигиенично,

Порою глупо, а порой смешно,

Но тот, кому приятна жвачка эта,

Не спрашивает нашего совета

И не брезглив. Вот то-то и оно!

 

А что любовь? Какое отношенье

Она имеет к этому смешенью

Зубов и губ, слюны и языка?

Порой мы твёрдо знаем − никакого.

Потребность есть чего-то вот такого,

Несбыточного, нового, большого.

И шаг уж сделан − чьи-то губы рядом,

И, торопливо обменявшись взглядом,

Жеванью отдаёшь всего себя…

Решать потом, любя иль не любя.

 

Вкус поцелуя! Есть он или нет?

Его мне прививали с детских лет.

Есть вкус у счастья, счастья навсегда,

Когда тебя касается рука

И губы папы, губы милой мамы?

Нет счастья выше и сильнее драмы,

Чем их прощальный, слабый поцелуй,

Который навсегда за всё прощает

И, угасая, нас благословляет.

 

3

 

Но есть у поцелуя вкус иной.

Зимой суровой или в летний зной

Он дарит нам такое наслажденье

И силы, и, конечно, вдохновенье.

 

А поцелуй тот – радость, да и только.

Когда целуешь детскую головку

Иль пальчик крохотный, иль складочку на ножке.

Весь мир – картинка на цветной обложке.

Минут прекрасней в жизни не бывает.

Их никогда никто не забывает.

 

4

 

Но есть любовь, любовь без поцелуев,

Когда в душе поём мы: «Алиллуя»

И славим бесконечного Творца

За то, что верен Слову до конца.

 

Не руки мы целуем и не крест,

Не глупым лбом поклоны бьём окрест,

А душу обновлённую свою,

Как поцелуй, мы отдаём Ему.

 

Нет чище поцелуя и дороже.

Он ни на что на свете непохожий.

И вкус его мне не сравнить ни с чем…

Мы для чего коснулись этих тем?

 

Есть вкус у поцелуя или нет?

Как важно знать нам правильный ответ.

И, рассуждая о большой любви,

В советчики лишь Бога призови.

 

Лицо поникшее, немое,

Как озерцо, где дремлет тина.

Движенья нет. Всё неживое.

Унылая, увы, картина.

Но стоит чувствам всколыхнуться,

Как в душу открывая дверь,

Глаза навстречу распахнуться,

И всё зовёт, поёт: − Поверь!

Узнай меня, люби такую,

С живыми красками лица!

 

Глаза, как лилии, ликуют

На глади чистой озерца.

 

 

 

Письма, письма, телеграммы…

Им конца и края нет.

Адрес простенький − для Тани,

А на тумбочке − букет.

 

Каждый день другой. А Таня,

Профиль милый и простой,

Говорит чуть слышно маме:

−Нужно сделать выходной.

 

Телекамеры, конечно,

Я не скрою − это лестно.

Целый месяц уж подряд

Обо мне лишь говорят.

 

Никакой я не герой,

Человек совсем простой.

 

Но Израиль весь бурлит,

Лишь о Тане говорит.

И врачи стараются −

Зренье возвращается.

 

2

 

На обочине дороги

(Эх, Россия велика,

И неважно, где то было),

Щит стоял «Убей жида!»

 

Иномарки мчались мимо,

ВАЗы, КРАЗы чередой,

А в невзрачном Запорожце

Таня ехала домой.

 

 

Торопилась, как обычно,

Но, как вкопанная, вдруг

Тормознула, щит увидев.

На лице вопрос, испуг…

 

Не раздумывая долго −

Щит рванула на себя.

Взрыв − и боль, и темень сразу.

Таня поняла − глаза!

 

Взглядом в темноте блуждала.

Но душа, её душа

К миру целому взывала,

Милосердия полна.

 

Таня, Танечка, Танюша,

Дочь России, как же ты

Совершила эту глупость,

Кто тебе они, жиды?

 

Ты зачем себе сломала

Молодую жизнь свою?

Кровь невинная стекала

По прекрасному лицу.

 

И неважно, где то было

(Эх, Россия велика!)

Щит «Убей жида!» рванула

На себя её рука.

 

 

Прикоснусь к душе строкой звенящей.

Пусть мой стих тебя не растревожит,

А поддержит, ободрит, поможет,

О любви расскажет настоящей.

 

От судьбы своей нам не укрыться –

Книга жизни пишется не нами.

Мне б в твоём объятии забыться,

Чтоб не разлучило нас цунами,

Бури, грозы, наводненья, сели,

Ветры, вырывающие ели.

 

Нет, нас разлучило не цунами.

Мы творцы своей разлуки сами.

 

Пусть же слово легкокрылой птицей

До тебя дотронется незримо.

Всё стирает время: даты, лица…

Лишь − твоё, как в юности, любимо.

 

 

За окном, на карнизе, голубка воркует,

С другом милым расстаться не может никак.

То к крылу прикоснётся, то в клювик целует,

То любви предаётся у всех на глазах.

 

Голубь – рыцарь, красивей он всех и нежнее.

И с голубкой своей, птичьим бедам назло,

Лишь стемнеет – замрёт, до рассвета немея,

Спрятав голову милой себе под крыло.

 

А в лучах восходящего солнца, с рассветом,

Встрепенутся, воркуя, ликуя: − Живём!

Встретят день наступивший, зимою ли, летом,

С тем же нежным восторгом, и так же вдвоём.

 

Мужчину украшают шрамы,

Но не от женских коготков.

Да! И горячи, и упрямы.

Да! Не твердят: − Всегда готов!

Да! Жёнам редко уступают.

Да! В нежность и любовь играют.

Себе бывают  на уме

И откровенны не вполне.

Да! Любят пиво и сигару

И в сауне побольше пару.

Да!  Время отдают друзьям,

А деньги банковским счетам.

Но как быть женщинам тогда?

Стригут пусть ногти…(иногда!).

 

 

Тайну женской души

Разгадать тебе надо?

 

Тайна женской души

Не для труб и парада.

 

Тайна женской души

 Не для слабых и хилых.

 

Хочешь знать? Так копи

Ум, терпенье и силы.

 

Ведь порою она,

Как пчелиное жало.

Тайна женской души,

Чтоб проклятьем не стала,

Эту вечную тайну

Разгадать не спеши.

Тайна жизни и смерти –

Тайна женской души.

 

 

Служить и Правдою, и Верой!

В миру так часто говорят.

Но что, скажите, атеисты

Могли об этой Правде знать?

 

Каким законом, прикрываясь,

Забыв святое «не убей!»,

Гноили в лагерях и тюрьмах

Инакомыслящих людей.

 

Зачем, списав из книг священных

Идею вечной красоты,

Коммунистической назвали

Её партийные вожди?

 

И, наконец, Любовь -  святая

И животворная вода.

Ценой юродства и обмана

Она рождалась и жила.

 

Звучала в громких песнях, гимнах,

В бодрящих маршах напоказ...

Как были мы тогда наивны,

Как обмельчало всё сейчас!

 

Служить и Правдою, и Верой -

Какие дивные слова!

Теперь, когда лета на склоне,

Я многое понять смогла.